История человечества хранит множество войн, революций, переворотов и государственных кризисов. Каждая эпоха утверждала, что её борьба была особенной, что именно её враг был самым опасным, самым жестоким и самым бесчеловечным. Но если отбросить названия государств, религий, идеологий и политических партий, становится видно одну закономерность. На протяжении тысячелетий менялись только лица. Сам механизм оставался неизменным.
Этот механизм можно назвать культом врага.
Практически любая власть, сталкиваясь с внутренними проблемами, начинает искать или создавать образ внешнего либо внутреннего противника. Такой образ позволяет объяснить обществу любые трудности. Экономические кризисы, коррупция, падение уровня жизни, социальное неравенство, политические ошибки и некомпетентность руководителей постепенно перестают обсуждаться. Всё внимание людей переключается на борьбу с врагом.
Это очень эффективная технология.
Пока люди боятся врага, они значительно реже задают вопросы собственной власти.
Пока общество охвачено ненавистью, оно перестаёт анализировать причины происходящего.
Пока граждане ищут виноватых среди других народов или групп населения, они почти не замечают ошибок тех, кто принимает решения.
Именно поэтому образ врага становится важнейшим политическим ресурсом.
Но культ врага существует не только в политике. Он существует и в религии. И в идеологии. И в общественной жизни. На протяжении истории людям постоянно объясняли, что существуют «неправильные» народы.
«Неверные». «Еретики». «Предатели». «Враги народа». «Враги государства». «Враги веры».Названия менялись.Механизм оставался тем же.
Сначала человека перестают воспринимать как человека. Ему дают ярлык.Потом этот ярлык постепенно становится важнее самого человека. После этого совесть начинает замолкать. Потому что убивать человека трудно. А уничтожать «врага» психологически значительно легче.
Именно так начинаются почти все большие трагедии человечества.
Геноциды.
Политические репрессии.
Религиозные войны.
Этнические чистки.
Массовые депортации.
Все они начинались с одной мысли.
«Перед нами уже не люди.»
История снова и снова показывает одну страшную закономерность.
Никто не начинает войну словами:
«Мы хотим убивать.»
Всегда говорят иначе.
«Мы защищаемся.»
«Мы освобождаем.»
«Мы спасаем.»
«Мы восстанавливаем справедливость.»
Слова могут отличаться. Но смысл остаётся прежним. Чтобы общество согласилось на насилие, ему сначала необходимо перестать видеть в другой стороне человека.
Именно поэтому пропаганда никогда не начинает с оружия. Она начинает с языка. Она меняет слова. Меняет определения. Меняет образы. Постепенно человек превращается в символ угрозы. После этого становится значительно легче оправдать всё остальное.
Если внимательно посмотреть на историю последних тысячелетий, можно увидеть удивительную вещь. Практически все стороны любого крупного конфликта были убеждены, что именно они защищают добро. Практически каждая армия говорила о мире. Практически каждая сторона называла свои действия справедливыми. Практически каждая религия утверждала, что Бог находится именно на её стороне.
Но после окончания войн оставались одинаковые последствия.
Кладбища.
Сироты.
Разрушенные города.
Поколения людей, выросших в ненависти.
Возникает вопрос.
Если все были уверены, что защищают добро, почему результатом снова становилось столько человеческого горя?
Ответ заключается в том, что культ врага всегда отключает совесть.
Когда человек перестаёт видеть личность, он перестаёт чувствовать ответственность.
Именно поэтому любой политик, любой идеолог и любой религиозный лидер, который начинает делить человечество на людей и «врагов», уже делает первый шаг к насилию.
Мне кажется, именно здесь человечество совершило одну из самых больших ошибок. Оно привыкло бороться с очередными врагами. Но почти перестало бороться с самим механизмом возникновения врагов. А ведь именно он является источником большинства войн.
Если бы сегодня Христос снова пришёл к людям, я думаю, Он начал бы не с разговора о религиозных обрядах. Он посмотрел бы на мир и задал очень простой вопрос.
«Кто научил вас считать одних людей менее достойными жизни, чем других?»
Потом Он обратился бы к тем, кто управляет народами.
К политикам.
К религиозным лидерам.
К идеологам.
К владельцам крупнейших информационных ресурсов.
И спросил бы их:
«Почему вы снова строите своё влияние на страхе и ненависти?
Почему вам постоянно нужен новый враг?
Почему вы так боитесь мира между людьми?
Потому что если люди перестанут ненавидеть друг друга, они однажды начнут спрашивать о вашей ответственности.»
Я думаю, Христос сказал бы ещё одну вещь.
«Вы научили людей любить свои знамёна сильнее, чем человеческую жизнь.
Любить свои идеологии сильнее, чем истину.
Любить свою группу сильнее, чем всё человечество.
Но Я никогда этому не учил.» Он напомнил бы слова, которые большинство людей читает, но почти не применяет в жизни.
Любить ближнего невозможно, пока человек разделён на своих и чужих. Невозможно говорить о любви, одновременно создавая культ врага. Невозможно строить справедливое общество, если ненависть становится государственной политикой.
Настоящая зрелость цивилизации начнётся не тогда, когда человечество победит очередного врага. Она начнётся тогда, когда люди научатся распознавать сам механизм создания врага ещё до того, как прозвучит первый выстрел. Потому что самая опасная война начинается не на поле боя. Она начинается в сознании человека.
В тот момент, когда он перестаёт видеть в другом человеке человека.
И пока человечество не разрушит культ врага, оно будет снова и снова повторять одну и ту же историю, меняя только даты, флаги и названия государств.
— Последний Пророк